Дверь внезапно распахнулась, и, шурша пышными юбками, в кабинет буквально ворвалась Беатрис.

В свои шестнадцать лет ее сестра была настоящей красавицей. Стройная и миниатюрная, с густой копной золотистых локонов, Беа была, чуть ли не точной копией своей матери Виктории Грейсон, графини Стонхерст.

На самом деле Хизер не имела никакого отношения к Грейсонам. Но она выросла под опекой Майлза Грейсона, графа Стонхерста и другой семьи не знала, потому что не помнила ни отца, ни матери.

Хизер не было и четырех лет, когда она оказалась на попечении графа. Память не сохранила ничего, касающегося трагедии, унесшей жизни ее родителей. По рассказам Хизер знала, что карета разбилась, и она каким-то чудом уцелела. Несчастье произошло как раз неподалеку от въезда в усадьбу Стонхерст, и граф оставил ее у себя в доме до полного выздоровления. Единственное, что запомнилось ей из того времени, – уютное, умиротворяющее тепло обнимающих ее рук человека, которого она всегда называла папой.

Майлз тогда еще не был женат. Он познакомился с Викторией и женился на ней несколько лет спустя в Лондоне. Хизер навсегда запомнила их первую встречу – тогда она решила, что к ней в гости явилась принцесса из волшебной сказки. Виктория оказалась доброй и любящей женщиной. Она без колебаний приняла Хизер, как свою собственную дочь, и между ними сразу возникла нерасторжимая связь.

Хизер не долго оставалась единственным ребенком в семье. Через год после свадьбы у Майлза и Виктории появилась вторая дочка. Хизер было девять лет, когда родилась Беа. За ней последовали еще двое. Белокурой Кристине сейчас было двенадцать, а темноволосый Артур совсем недавно отпраздновал свой восьмой день рождения.

Временами Хизер испытывала угрызения совести из-за того, что совсем не помнила своих родителей. Но Майлз и Виктория, Беатрис, Кристина и Артур стали ее настоящей семьей. Она всем сердцем любила их, и они отвечали ей тем же. Все было очень просто.