Миссис Бэнкс была немолодой полной женщиной. Румянец играл на ее щеках, делая их похожими на спелые яблоки.

Она приветливо улыбнулась, увидев входящих молодых людей.

— Рада видеть вас, мисс Оливия! Мне недостовало вас с тех пор, как приехал новый хозяин. А мистер Джеральд у нас вообще редкий гость!

Джеральд протянул руку.

— Без вас, миссис Бэнкс, Чэд перестанет быть Чэдом! Я собираюсь на обед к мисс Оливии, а она говорит, что у нее дома нет никакой еды.

Вместо того, чтобы удивиться, миссис Бэнкс сказала:

— Слышала, слышала о ваших бедах, мисс Оливия! Искренне сочувствую вам, поверьте! Старый герцог, упокой господь его душу, был бы потрясен всем происходящим.

Ее словно прорвало:

— Нет! Все это неправильно, мистер Джеральд! Несправедливо! Если бы покойный знал, что сейчас творится в доме, он бы в гробу перевернулся!

— А что творится? — спросил Джеральд.

— Мне сказали, что двух поварих увольняют, на весь дом оставляют только трех горничных и двух лакеев из четырех!

Оливия села на стоящий поблизости стул. Она знала всех этих слуг, а также то, что они работали в доме с тех пор, как им исполнилось двенадцать. А сейчас их вышвыривают вон только потому, что его сиятельство решил заняться экономией. Маловероятно, чтобы они сумели найти себе где-нибудь работу поблизости.

— Я здесь уже более тридцати лет, — продолжала миссис Бэнкс, — и я знаю, что хорошо и что плохо! То, что происходит сейчас, — плохо! Тут двух мнений быть не может!

— Согласен с вами, — кивнул головой Джеральд! — Если бы я только мог что-то сделать!

— Да! Если бы мистер Уильям и мистер Джон остались живы, здесь все было бы иначе, — с горечью произнесла миссис Бэнкс. А потом, спохватившись, что они слишком далеко ушли от дня сегодняшнего, добавила: