— Какая красота! — прошептала Оливия. — Как он… может жить здесь и быть… таким жестоким?

Не требовалось дополнительных слов, чтобы понять, о ком идет речь.

— Да, наша семья и понятия не имела, что он из себя представляет, — ответил Джеральд.

— Ты думаешь, он откажется… помочь этим… несчастным? Ведь кузен Эдвард… всегда содержал их.

— Можешь не сомневаться в этом! Хотел бы я знать, на что он копит деньги! А ведь у него их целая куча!

— Он не может так поступить… с пенсионерами. Это жестоко и бесчеловечно!

— Ценю твое великодушие, Оливия! И все же тебе лучше подумать о себе самой!

— Теперь, наверное, у Тони нет никаких шансов попасть в Оксфорд.

— Ни малейших, клянусь дьяволом!

— Тогда… что ему… делать?

— Этот вопрос задаю и я сам себе, — ответил молодой человек.

Она взглянула на него, и их глаза на мгновение встретились. Без сомнения, они подумали об одном и том же. Джерри оперся руками о балюстраду и нагнулся вниз.

— Мне уже двадцать три. И до сих пор мысль о женитьбе ни разу не приходила мне в голову. Думаю, и тебе тоже.

— Да, наверное… когда-нибудь… я встречу человека и полюблю… его, как мама, когда она впервые встретила отца в Чэде.

— Твой отец был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видел! Так что ничего удивительного, что твоя мама влюбилась в него с первого взгляда!

— Мамины родители были в ярости. Они мечтали о более выгодной партии для своей дочери. Думали, что ее избранником может быть кто-нибудь поважнее и познатнее. Но мама как-то призналась мне, что с того мгновения, как она увидела папу, для нее перестали существовать все остальные мужчины на свете.

— Наверное, и ты мечтаешь о такой любви, Оливия!

— Я тебя очень люблю, Джерри! Ты знаешь это. Но ты для меня как брат! Я всегда думала о тебе, как об Уильяме или о Джоне, а теперь, как о Тони.