
У себя за спиной она по-прежнему не слышит щелчка закрывающейся двери. Он наверняка все еще смотрит на нее, однако не произносит ни слова. Наконец, Катрин открывает дверцу лифта и входит в кабину. В тот же момент она слышит, как дверь квартиры захлопнулась. Она бросает взгляд в зеркало, висящее на стене лифта: щеки у нее пылают, а нижняя губа нервно подрагивает. Катрин Салерн в полном смятении.
Она возвращается в магазин. Ее отсутствие продлилось дольше, чем она предполагала. Катрин присаживается за стол. Ей хочется плакать, хочется вернуться домой и лечь в постель. Она плохо себя чувствует. Она снова думает о своем постояльце и его туалетной воде. О его плохо выглаженной синей рубашке. Она злится на саму себя и на него. Она вела себя, как девчонка, которая краснеет каждые пять минут… Она думает о том, как оступилась в коридоре, и ей становится стыдно за свою неуклюжесть.
А он – почему он так смотрел на нее? Почему не торопился закрывать дверь? И почему спросил, где она работает? Явно излишнее любопытство! Она неожиданно вспоминает, что на самом деле он спросил, не где она работает, а чем она занимается. Катрин снова краснеет. Надо же быть такой глупой!
6
ВОТ ТАК Мадам и начала о нем думать. Сначала весь остаток дня, затем всю неделю вплоть до понедельника, когда купила и принесла новую занавеску для ванны. Она думала о нем не как зрелая женщина, а, скорее, как юная девушка, ибо у нее не было ни одной скверной мысли. Если бы в тот момент ей пришлось исповедоваться, ее трудно было бы упрекнуть в плотском грехе или хотя бы в греховном желании. По-моему, она тогда вообще толком не знала, что такое желание.
