В эту ночь Беренис приснилась ее маленькая дочка. Малышка перебирала ножками в розовых ползунках, смеялась и гукала, и тянула к матери пухлые ручки, ожидая, что ее возьмут с кроватки. Беренис видела ее так ясно, что могла даже различить ямочки на руках и глаза, большие и голубые, как у отца.

Когда она проснулась от утренней прохлады, подушка была мокрой, насквозь пропитанной слезами. Не сразу, но ей удалось перебороть рыдания, сотрясавшие все тело.

Этот сон не приходил к ней уже полгода. Она думала, что он ушел навсегда, что теперь самое худшее осталось позади.

Молодая женщина глубоко вздохнула и постаралась забыть о девочке, которую она видела живой только во сне. Летти родилась мертвой. Она никогда не протягивала к матери ручки и не смеялась от радости. Беренис даже не знала, были ли ее глазки такими же голубыми, как у мужа. И снова ее сердце схватило так сильно и больно, что она ощутила: оно может остановиться. Беренис невольно свела брови, и на ее гладком лбу образовалась морщинка страдания. Откуда опять пришел этот мучительный сон? Еще вчера вечером казалось, что жизнь намерена наконец ей улыбнуться.

Беренис с трудом входила в новый день. Она неспешно скользила взглядом по комнате, машинально массируя запястья. Так она постепенно наполнялась энергией. Этому нехитрому, но действенному приему ее как-то научила подруга. Сон уходил, нехотя сдавая позиции. В завершение Беренис энергичными движениями растерла уши. Все. Здравствуй, день.

Солнце било сквозь жалюзи, и Беренис хотелось думать, что это хорошая примета. Сегодня же день, от которого зависит так много! Потянувшись, молодая женщина живо соскочила с постели.

Солнечные зайчики играли на предметах, стоящих на туалетном столике. Потянувшись за расческой, Беренис наткнулась взглядом на фарфоровую безделушку — на лужайке резвились несколько собачек, молодых биглей.