Слушая, Беренис почувствовала, будто что-то колотится у нее под ложечкой и, дождавшись паузы, резко вставила:

— Извини, Оливер, но так дело не пойдет.

— Почему? — искренне удивился тот.

— Потому что Гай — мой бывший муж.

Она посмотрела на Гая, и ей показалось, что спокойствие в его невозможных голубых глазах сменилось насмешкой. Беренис отвела взгляд. Его мнение занимало ее меньше всего. Просто хотелось скорей со всем этим покончить.

— Это не серьезно, Беренис! — Оливер явно развеселился. — Ты представь, во что превратятся съемки фильмов, если каждый из актеров станет заявлять, что не может с кем-то работать, потому что они когда-то были в близких отношениях! Так и снимать будет некого!

— Меня это мало интересует. — Ее голос сорвался на высокую ноту, но Беренис спохватилась и приглушила его, заставляя себя сохранять спокойствие. — Мне безразлично, как ведут себя другие.

— Но ведь ты же подписала контракт! — В голосе Оливера послышалась тревога.

— Подписала, потому что думала, что буду работать с Мейсоном.

— Им в студии на это наплевать. Если ты разорвешь контракт, они возбудят против нас судебное дело, слышишь, Беренис? Это дороговато нам обойдется. Ты обязана приступить к съемкам на следующей неделе. — Тон Оливера стал жестким.

Ее жизнь опять летела в тартарары. Она уже видела себя счастливой и преуспевающей, как вдруг оказалась в положении загнанного зверька, попавшего в ловушку. И впереди у зверька — гибель.

— Слушай, ты лучше не жди меня, а закажи себе обед и обговори все с Гаем. Он славный парень и к тому же профессионал. Я уверен, что вы найдете общий язык и придете к согласию по поводу совместной работы. Я позвоню тебе позже.

— Какие-то неприятности? — участливо спросил Гай, когда Беренис вернулась к столику.

Она растерянно посмотрела на него.

— Оливер застрял в пробке. Он передал, чтобы мы обедали без него.