Если разглядывать каждую черту его лица в отдельности, то эти густые широкие брови, чуть изогнутый в уголках губ большой рот сами по себе ничего выдающегося не представляли, не говоря уже о крупном, чуть вдавленном на переносице носе, однако в сумме все это складывалось в портрет довольно обаятельного мужчины. Но помимо общей привлекательности от Адама, несомненно, исходило какое-то особое обаяние, еще более подчеркнутое ощущением внутренней твердости. Пусть он и явный повеса, но привлекательности ему не занимать, размышляла про себя Лаури, внимая одним ухом какому-то вздору, который несла Фиона насчет своей парикмахерши.

- У вас потрясающе смелая прическа, где вы такую сделали? - насела она на Лаури, впившись взглядом в ее короткую мальчишескую стрижку. - У вас естественный цвет или вы краситесь?

- Иссиня-черные, как вороново крыло, волнистые волосы, такие же, как у Сары, - пояснил ей Руперт.

- У нас в парикмахерской есть мастер, - откликнулась Лаури. - Он постриг меня за полцены.

- Вы парикмахерша? - воскликнула потрясенная до глубины души Фиона.

- Нет, я продаю нижнее белье.

- В Вест-Энде, а не вразнос, - с деланно серьезным лицом добавил Руперт.

- Очаровательно, - протянула Фиона, утратив всякий интерес к Лаури.

Чего нельзя было сказать об Адаме. За обедом он сидел рядом с Лаури, непрерывно расспрашивая ее о житье-бытье, успевая в то же время что-то рассказывать Эмили и Доминику о своей поездке в Японию.

- Как поживает отец? - обратился к нему попозже Руперт, наполняя бокалы вином.

- Собирается на покой, - ответил Адам, сразу посерьезнев.

- Стало быть, тебе придется взять на себя руководство компанией, не так ли? - вступила Сара.

- Увы, боюсь, что так. Всему хорошему рано или поздно приходит конец, так что вашему покорному слуге вскоре предстоит превратиться в трезвого гражданина, прикованного к письменному столу. - Он вызывающе ухмыльнулся. Кажется, кто-то сказал "давно пора"?