Не шевелилась.

— Эй, очнись, очнись! Молю! ЕСТЬ ДОКТОР? — я несмело стукнула по щеке. Не реагировала. — Слышишь, слышишь! ОЧНИСЬ! — Резкий отрезвляющий удар.

Глубокий звонкий вдох и снова кашель…

— ДЕРЖИСЬ, МОЛЮ!!! Слышишь? ЕСТЬ КТО ИЗ МЕДИКОВ?

Я знала, единственное, что я могу для нее сделать: следить, чтобы не захлебнулась, не двигалась в таком тяжелом состоянии, не вздрагивала и поднималась над землей, не скручивалась от боли.

Прижала за плечи к земле, повернула на бок голову, давая возможность спокойно выплевывать кровь, а не давиться, захлебываться ею во второй-третий раз.

Держись…

Но как долго она так протянет? КАК?

— ЕСТЬ ДОКТОР? — очередной, полный надежды крик…

— ДА! Я, отойди, — грубо оттолкнул меня от девушки какой-то мужчина, и тут же принялся рассматривать больную.

— Вы ей поможете?

— Да, — едва слышно прошептал…

Дикий, сумасшедший, истерический смех. Сквозь слезы, сквозь больной хохот, я радовалась этой маленькой победе. Ее победе.

Подхваченная волной эйфории, всемирного счастья, впиваясь утопической радостью, я все так же на четвереньках, сквозь физическую боль и временные помутнения, поползла дальше.

Я должна помочь… Хоть как-то, хоть кому-то…

Мания, наваждение, безумие…

Глава Шестая

* * *

(Луи)

Я и сам не понял, как добрался до вагонов, как забрался внутрь.

От ужаса… замер на мгновение.

ТАКОГО просто не может быть!

Два кресла…Из всей начинки вагона — только два одиноких кресла, а остальное… вместе с пассажирами, вместе с их вещами — к чертям вылетели через разбитые окна…

Кровавые потеки, невнятные мазки больного художника на стене… Кто-то видимо, пытался сорвать стопкран…