Смерть Хитер опустошила Джеймса, и он так и не смог полностью оправиться от удара. Через полгода у него случился инфаркт, затем, месяц назад, еще один, ставший фатальным.

Они с Руфусом не разговаривали почти пять лет, и это продлилось бы дольше, если бы не болезнь Джеймса.

Открыв документ, лежащий у него на столе, Дэвид Брьюстер серьезно посмотрел на них поверх оправы очков.

– Итак, начнем. Я уже письменно известил получателей малых долей наследства мистера Грешема, в том числе его экономку. Его внучка Холли тоже получит свою часть, но лишь по достижении определенного возраста. До тех пор ее деньгами будет распоряжаться ее отец.

– Вот повезло малышке Холли, – весело произнес Тоби, красивый смуглый брюнет. Он был актером по профессии, но ему не хватало таланта и трудолюбия. – Жаль, что ей всего семь и я не могу на ней жениться.

– Только через мой труп! – прорычал в ответ Руфус.

– Ну, если понадобится… – парировал Тоби.

Габриэлла едва слышала их перепалку. Ее внимание было приковано к словам Брьюстера. Он вскользь упомянул о малых долях наследства.

Что это значило?

Что она была наследницей большой доли?

Если так, то неприязнь Руфуса к ней лишь усилится.

Прищурившись, Руфус посмотрел на пожилого нотариуса.

– Позвольте спросить, это последнее завещание моего отца?

– Да, мистер Грешем. Он написал его за два месяца до смерти.

От этого тревога Руфуса лишь усилилась. Ее причина крылась в том, что Тоби, его непутевый кузен, который три месяца назад рассорился с Джеймсом, тоже присутствовал здесь. И Габриэлла…

Последние пять лет они редко виделись. После того… неприятного инцидента… на Майорке она три года прожила во Франции и выучилась на шеф-повара. С тех пор как она два года назад вернулась в Англию, их пути редко пересекались.

Но всякий раз, когда они сталкивались друг с другом, он чувствовал ее неприязнь.