Он понятия не имел, зачем продолжает покупать эти таблетки и теперь, спустя почти год. Но тем не менее, упорно рассовывал те по всем карманам, словно по прежнему собирался давать их Лесе, когда она забывала выпить таблетки. Дурацкий рефлекс, который должен был давным-давно исчезнуть. Но никак не желал этого делать, несмотря на все доводы Влада самому себе, что уж теперь-то ему этого точно не надо делать. Да и как такое случиться может-то? Они едва пересекались по работе. И все-таки, "раз в год, и палка стреляет" видимо. Сегодня эти таблетки ему ведь пригодились.

- Приехали, Владислав Олегович.

Только услышав голос Юры он понял, что машина уже несколько минут стоит во дворе его дома.

- Спасибо. - Влад хотел кивнуть, но решил воздержаться, опасаясь нового приступа головной боли. - На сегодня - свободен, - отпустил он водителя и медленно побрел к двери, не имея сил даже для того, чтобы поиграть с Корсаром.

Огромная немецкая овчарка радостно залаяла и принялась носиться, подпрыгивая при виде хозяина. Влад сумел лишь одобрительно похлопать пса по загривку, мечтая о тишине и пустоте комнат, где не будет нужды находиться ни в чьем обществе. Даже этого бессловесного, преданного существа, которое он, в общем-то, любил. Но сейчас у Владислава ни на что и ни на кого не осталось ни сил, ни терпения.

Захлопнув за собой двери, он не разуваясь доплелся до кухни и быстро бросил в стакан две таблетки болеутоляющего. Залив их водой и, не особо дожидаясь пока шипящий препарат полностью раствориться, выпил все залпом. После чего направился в спальню, намереваясь проспать до самого утра завтрашнего дня и встать без этой барабанящей боли, и без глупых размышлений и мыслей.

Он и правда проспал весь остаток дня и всю ночь, видно аукнулось напряжение предыдущих месяцев, когда на отдых времени катастрофически не хватало. А вот с остальной частью плана Влад справился хуже.

Самовольное и упрямое подсознание оказалось совершенно непослушным. Наверное, сказалось сочетание конька и обезболивающего -- Влад и хотел бы выплыть из марева обрывочных воспоминаний, в который превратился его сон, да не мог.