Затем я расслышала голос Бавола Какао:

— Возвращайтесь к работе. Четвертый Маг — наша гостья. Сегодня вечером у нас будет пир. Лепесток, подготовь комнаты для гостей; понадобятся пять постелей.

Шум голосов постепенно стих. В зале почти никого не осталось, когда мать наконец выпустила меня из объятий. Ее незнакомое лицо по-прежнему не вязалось с понятием «моя мать». В конце концов, она, быть может, мне вовсе не родная, А если даже и родная, имею ли я право звать ее матерью после стольких лет отсутствия?

— Твой отец будет так рад! — сказала она и откинула с лица прядь черных волос. В длинных косах я заметила немало седины, а в бледно-зеленых глазах блестели непролитые слезы.

— Откуда вы знаете? — спросила я. — Может, я не ваша…

— Твоя душа заполнила пустоту в моей душе. Я не сомневаюсь, что ты — моя дочь. Надеюсь, ты станешь звать меня матерью, но если не сможешь, зови меня Перл.

Я промокнула лицо платком, который подала Айрис, и огляделась в поисках отца. Отец. Еще одно слово, которое того и гляди окончательно уронит мое изрядно пошатнувшееся чувство собственного достоинства.

— Отца пока нет, он собирает образцы, — сообщила Перл, словно прочитав мой мысли. — Он возвратится, как только ему сообщат нашу новость.

 Она повернула голову. Проследив ее взгляд, я увидела Листа. Он стоял в нескольких шагах от нас, скрестив руки на груди, и смотрел на меня по-прежнему враждебно.

— Ты уже познакомилась с братом. Лист, не стой в стороне. Подойди и поздоровайся с сестрой, как полагается.

— Я не выношу этот запах. — Он решительно повернулся и вышел из зала.