Исав легонько постучал книжкой себя по груди.
— Когда ты исчезла, — продолжал он, — мать не расставалась с этой книжкой, глядела на рисунки дни напролет. Со временем перестала, но пару лет спустя увидела, как я рисую новый портрет, и попросила все сжечь. — Отец снова вручил мне книжку. — Я сказал, что она ее никогда не увидит. И насколько я знаю, рисунки до сих пор не попали ей на глаза. Так что давай пока не будем ей показывать, ладно?
— Конечно. — Я внимательно рассмотрела каждую страницу, подмечая мелкие подробности, тщательно прорисованные рукой отца. — Это просто замечательно.
Ну вот, сомнения исчезли: я — Залтана. С души свалился огромный камень. Обязательно постараюсь, чтобы родители стали мне поистине родными. Однако старший брат — совсем другое дело.
— Ты бы лучше показал эти рисунки Листу. — Я вернула книжку Исаву. — Может, тогда он поверит, что я ему сестра.
— О Листе не беспокойся, ему картинки не нужны. Он и без них знает, кто ты. Его выбило из колеи твое возвращение. Он сильно переживал, когда ты пропала... ему было очень трудно.
— Ах, ну да, я забыла. Мне-то на севере жилось легко!
Исав поморщился, и я пожалела о своей злой насмешке.
— Тебя похитили буквально у Листа из-под носа, — проговорил он негромко. — Ты его упросила взять тебя вниз, поиграть на земле. Ему была восемь лет. Не подумай, что это мало: детей Залтана учат выживать в джунглях, чуть только они научатся ходить. Орешка лазала по деревьям еще прежде, чем пошла; моя сестра с ума сходила от тревоги.
Исав опустился в кресло из лиан, и во всем его облике внезапно проступила глубокая усталость.
— Когда Лист вернулся домой один, без тебя, мы не сильно встревожились. Потерявшегося ребенка всегда находили через час или два. В общем-то, Иллиэйские джунгли не так уж велики. Да и хищники днем не очень опасны, а по ночам мы с помощью разных уловок заставляем их обходить поселение стороной. Однако мы перепугались, когда к вечеру не смогли тебя отыскать. Ты как в воду канула; все полагали, что тебя поймала ожерельная змея или древесный леопард.