Из того, что увидел сам, Бруно мог судить о дороговизне ее вкусов и предпочтений. Следовало предположить, сколько приходится тратить молодому дизайнеру на поддержание светского лоска. Бруно, как никто другой, знал цену этого блеска.

Наряды, драгоценности, авто, ужины в лучших ресторанах, выходные на Лазурном берегу… С одной стороны, эти траты окупаются сторицей, но в любом случае траты есть траты. Посему дружба преуспевающей художницы с немолодым вдовцом была вполне обоснованной с точки зрения деловой тактики.

Бруно не имел склонности к осуждению попыток выживания подобного рода в бурном море бизнеса. Не секрет, что возможность появиться в обществе с обольстительной женщиной многим пожилым бизнесменам приносит моральное удовлетворение. Видимо, овдовевший Джеймс Грейнджер не был исключением. Бруно лишь испытывал внутреннюю потребность оградить от возможных финансовых посягательств семейство своего старинного друга.

От девушек он слышал, что отец каждую неделю направляется в Лондон, чтобы встретиться с Тэмсин. Как он проводит с ней время, никто, разумеется, не знал.

Подозревали, что он инвестировал довольно крупную сумму в дизайнерскую фирму брата Тэмсин. Это якобы благодаря ему Тэмсин стала совладелицей фирмы после того, как месяц назад «Спектрум-дизайн» был близок к банкротству, но Джеймс спас Стюартов существенными денежными вливаниями.

Бруно знал, пока только на чужом примере, что хорошенькая девичья мордашка способна без особого труда даже из самого прожженного и хладнокровного бизнесмена сделать управляемого дурачка, расточающего средства ради благосклонности полюбившейся ему женщины. Однако в случае с Джеймсом и Тэмсин он с выводами не торопился, предпочитая разобраться. Не походила эта девушка на классическую золотодобытчицу, а его друг был не так уж прост.

В свое время отец Бруно, Стефано ди Чезаре, рискнул связать себя узами Гименея с женщиной вдвое моложе. Миранда спровоцировала его крушение, как личностное, так и профессиональное. Будучи бездарной актриской, путем череды хирургических, вмешательств сделавшись в меру привлекательной женщиной, она сумела в считаные годы сломить семейный дух единства ди Чезаре, вбив клин между отцом и сыном. Этот разлад оказался непреодолим до самой смерти Стефано.