– Заткнись, Джим, – тихо сказала она. – По крайней мере я жива, чего о тебе не скажешь.

Поморщившись, Сэмми бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет, а значит, никто не мог услышать, что она разговаривает сама с собой.

Сэмми напомнила себе, что пора перестать это делать. Перестать слышать голос Джима, участвовать в этих воображаемых разговорах. Вот уже три года, как Джим умер. Он больше не имел над ней той власти, которой обладал все то время, пока они были женаты.

В глубине души Сэмми понимала, что у Джима не было бы над ней никакой реальной власти, если бы сама она не позволила ему контролировать себя во всем. Но все это было в прошлом. Больше никто и никогда не сможет распоряжаться ее жизнью и ее чувствами – ни одной секунды. Теперь она сама зарабатывала на жизнь, сама о себе заботилась, сама принимала решения – в общем, принадлежала только себе. Все три года после смерти Джима она каждый день доказывала себе, что вполне способна с этим справиться.

Генри Эллиот был единственным человеком, который заинтересовался тем, что скрывается за холодностью и жесткостью Сэмми. Только он сумел разглядеть ту ранимую и неуверенную в себе женщину, какой была Сэмми на самом деле. Но ей давно уже удалось покончить с неуверенностью в себе. По крайней мере почти все ее страхи и сомнения остались позади.

Сэмми напомнила себе, что сейчас не время предаваться воспоминаниям о прошлом. Сегодня Ник Эллиот принимает дела компании. Вот об этом и надо было беспокоиться.

Сэмми глубоко вздохнула, уселась на стул и тут заметила оставленную на столе записку. Новый президент компании Ник Эллиот просил своих сотрудников явиться на совещание в восемь тридцать. О Господи! Сегодня она впервые будет участвовать в совещании, а Генри не будет рядом.

Но Сэмми тут же сказала себе, что у нее нет причин волноваться. Ей вовсе не потребуется сегодня поддержка Генри. Ведь речь идет о самом обычном служебном совещании. Она вполне способна с этим справиться.