Отношения между Генри и Ником заставляли о многом задуматься. В Генри Эллиоте словно жили два разных человека – остроумный, дружелюбный, приветливый, он становился язвительным и несговорчивым, общаясь с сыном.

Что ж, вероятно, теперь, выздоравливая после инфаркта, Генри решил, что настало время наладить отношения с Ником.

Все же Сэмми решила отвлечь шефа от этой темы, которая по-прежнему могла быть для него не самой приятной.

– Вообще-то, – сказала она, – иногда мне кажется, что вы специально разыграли это все, чтобы выдернуть меня c Махогэни-роу, где на мою долю доставалась лишь непыльная бумажная работа, и оставить без посторонней помощи, чтобы посмотреть, потону я или выплыву.

Генри усмехнулся.

– Тебя перевели на новую работу всего две недели назад. Так что тонуть тебе еще рано. Я думал, мы давно договорились, что тебе пора покончить с неуверенностью в себе – все твои сомнения абсолютно беспочвенны. К тому же ты плаваешь лучше многих, с кем мне приходилось работать.

Сэмми улыбнулась.

– О какой такой неуверенности в себе вы говорите? – С большей частью ее прежних комплексов было давно покончено. Те, что не исчезли из ее жизни вместе с Джимом, сгорели дотла в огне энтузиазма, с которым относилась Сэмми к своей работе в «Эллиот эйр». Ей давно уже было не занимать уверенности в себе. Лишь иногда у нее бывали сомнения. Да ей и не о чем было беспокоиться всерьез. Хотя иногда ее все же преследовали смутные воспоминания о боли и неуверенности, которые она часто испытывала в прошлом.

– Я все вижу по выражению твоих глаз, – продолжал разговор Генри. – Ты все еще помнишь, что чувствовала себя когда-то серой мышкой. Но ты не мышка, Сэмми. И никогда ею не была.

– Когда-то все же была, и вы прекрасно это знаете. Я никогда не забуду, как испугалась, когда пришла поговорить с вами первый раз.

– Не настолько ты была напугана, чтобы позволить страху остановить тебя. – Генри махнул рукой, словно отодвигая таким образом саму идею о страхах Сэмми. – Даже тогда ты была сильнее, чем тебе казалось. Иначе как ты объяснишь, что буквально налетела на меня тогда, на заводе, возле кофейного автомата? Я ведь знаю не хуже тебя, какая у меня репутация среди служащих. То, что ты сделала тогда, требовало большой смелости.