- Да, уж папочка знает, что говорит, - пробормотала Сапфира, совершенно не удивленная этим столь характерным для Тэйна проявлением мужского шовинизма, и обняла свою маленькую девочку. Затем, повернувшись к сыну, она протянула ему навстречу свои руки.

Более спокойный и скрытный, чем сестра, Стефанос внешне очень походил на отца. Явленный на свет с помощью кесарева сечения, он родился первым. Сапфира не раз спрашивала себя, не было ли это появление мальчика на свет первым сознательным решением принимающих роды врачей. Несмотря на вступление Греции в Европейское сообщество, исторические корни ее патриархального уклада все еще давали о себе знать, и в этом ей пришлось, к своему несчастью, убедиться еще раз...

- Папочка сказал, что будет очень скучать по мне, - заявил Стефанос, гладя на нее своими серьезными глазами. - Он сказал, что нельзя все время делать только то, что нам хочется... и что мы поедем с ним к морю, но я хочу быть с тобой и Вики... Пожалуйста, попроси его разрешить мне поехать с вами.

- Вообще-то папа тут ни при чем, мой дорогой. - Она быстро прижала к себе его податливое тельце. - В любом случае, - весело добавила она, видя, как омрачилось его милое личико, - наши планы изменились. Вы оба останетесь дома, с папой и Спиридоулой, а я буду очень часто навещать вас. Мы будем выезжать на прогулки, как и раньше, и нам будет очень весело, вот увидите.

- Ты больше не приходишь и не укладываешь нас спать. Вчера Вики было плохо, и она всю ночь плакала и звала тебя! - обиженно надулся Стефанос.

Что же это. Господи! Сапфира почувствовала, как все оборвалось у нее внутри. Было ясно, что пока с ребенком все в порядке, а потом? Что, если она серьезно заболеет, заразившись какойнибудь детской болезнью? Как она будет жить без нее, без них обоих? Даже если будет уверена, что Тэйн и Спиридоула сделают все от них зависящее. Что с того? Все равно она не будет спокойна...