— Черт бы его побрал!

Кажется, она звонит господину Харрису уже в четвертый — нет, в пятый раз, и хотя сообщения всегда были разными, их сущность неизменно сводилась к одному: его нет дома, он перезвонит.

И перезвонит, уж это-то Лайзе было известно. Джек Харрис звонил после каждого ее сообщения. Беда была в том, что время его звонков никак не совпадало с ее пребыванием дома. В первый раз Лайза пыталась связаться с ним почти неделю назад, но единственное, чего ей пока удалось добиться, — это довольно невразумительного диалога с магнитофоном.

Ну хватит! На этот раз довольно! — сердито подумала девушка. Она успела подготовиться как раз к тому моменту, когда прозвучал звуковой сигнал.

— Приветствую тебя, магнитофон! — нараспев произнесла Лайза. — Я магнитофон мисс Нортон. Я снова повторяю: мой индивидуум желает пообщаться с твоим человеческим воплощением — и по-человечески. — С трудом удерживаясь от смеха, девушка продолжала: — То есть лицом к лицу и таким образом, как принято между людьми. Я, конечно, понимаю, что по нашим с тобой стандартам такое общение несовершенно, однако таково желание моего индивидуума, и я буду тебе крайне признательна, если ты доведешь его до сведения твоего человеческого воплощения, если оно вообще существует, а не является плодом твоего механического воображения… — На мгновение Лайза замолчала, а потом выплеснула новую порцию своего раздражения на бездушную пленку Джека Харриса. — Пит… мы ведь уже достаточно хорошо знакомы, чтобы называть друг друга по имени. Можно, я буду называть тебя так? — заговорила Лайза страстным голосом, просто-таки источавшим соблазн. — Дело в том, что мой индивидуум желает обсудить с твоим нечто более сложное, чем просто бизнес. Она желает обсуждать искусство, Пит, понимаешь, — искусство! А для этого, Пит, необходим личный человеческий контакт, ибо каждому известно и то, что у машин души нет, не так ли, Пит, у нас ведь нет души?