— Она об этом знает? — спросила тогда же Альтея.

— В прошлом году мы ей сказали.

— Вы не хотели ей это говорить? — удивилась Альтея, почувствовав в ответе неуверенность.

— Я хотела подождать, пока она подрастет.

— Почему?

— Считала, что девочка сильно огорчится.

— И что, огорчилась?

Миранда улыбнулась:

— Нет. Напротив, как будто понравилось, что мы предпочли ее другим, что она наша дочь не потому, что мы ее родители, а потому, что желанна.

Взгляд Альтеи потемнел.

— Замечательно! — воскликнула она. — Мои отец с матерью так ни разу и не дали мне понять, что я любима и желанна. Уж лучше бы у меня были приемные родители — такие, как вы и Луис.

— Вы преувеличиваете, — сказала Миранда.

— Если бы так! — с горечью ответила Альтея. — Мои родители всегда мечтали о красивых вещах, животных и слугах. Детей они не хотели. — Она взглянула на Миранду. — И почему у тех, кому дети не нужны, они есть, а у тех, кому нужны, — нет?

Миранда отвела взгляд.

— У нас с Луисом был ребенок, — немного помолчав, вдруг призналась она. — Габриель умер в трехлетнем возрасте. Невробластома, разновидность рака почек — ее еще называют опухолью Уилма.

Альтее хотелось бы утешить Миранду, но как?

— Прошло несколько лет, прежде чем мы с Луисом решились завести еще одного ребенка. Но тут выяснилось, что мы не можем его зачать. — Она закусила губу. — Правда, спустя какое-то время мы нашли Нину.

— Чудесно! — откликнулась Альтея. — Вы нашли ее через агентство?

Миранда отреагировала мгновенно: глаза ее расширились, тело напряглось. Она как-то разом насторожилась и отрезала:

— Вроде того. — Затем поднялась и принялась убирать чашки. Когда она вновь повернулась к Альтее, той стало абсолютно ясно: вопрос об усыновлении Нины закрыт для обсуждения раз и навсегда.