— Загадывай желание! — крикнула из переднего ряда какая-то молодая женщина, бросив в Изабель горсть конфетти.

— Да чего ей еще желать? — удивилась ее соседка. — У нее и так все есть.

Изабель недовольно поморщилась. Наверное, им и вправду кажется, что у нее все есть. Ведь она художник с мировым именем и неисчерпаемым банковским счетом, ей принадлежат квартира и студия в Нью-Йорке, дом предков в Барселоне и небольшая студия здесь, в Ла-Каса. Ее картины выставлены в самых престижных музеях мира, ее фотографии украшают обложки самых респектабельных журналов США и Европы — от «Вог» и «Ньюсуик» до «Пари матч» и «Тэтлера». Изабель де Луна считается самой понятной, чувственной, глубоко эмоциональной художницей Америки со времен Джорджии О'Кифф.

Любому постороннему и впрямь покажется, что Изабель больше ничего не надо. Однако именно теперь все, чем она дорожила, оказалось под угрозой.

Поправив прическу, Изабель глубоко вздохнула и, дунув на праздничный торт, одним махом погасила на нем все свечи — тридцать четыре по числу прожитых ею лет плюс одна дополнительная на удачу, которая ей сейчас так нужна. Но как только языки пламени погасли, в глазах именинницы вдруг потемнело. Изабель тотчас схватилась за стол.

Обмороки начались несколько месяцев назад и сначала сводились к кратковременной потере сознания. Затем, однако, приступы стали более длительными и тяжелыми.

Чья-то крепкая рука обхватила ее за талию, и Изабель резко открыла глаза. Ее учащенное, неровное дыхание сразу пришло в норму, едва она разобрала, что ее обнимает один из тех немногих, кому можно доверять.

Луис Дюран тем временем улыбнулся и повернулся к толпе:

— Конечно, поклонников творчества Изабель восхищает ее гений, но нас с Мирандой привлекает прежде всего красота ее души. — Голос Дюрана задрожал от волнения. — О лучшей дочери, чем она, нельзя и мечтать.