Потом, откинув крышечку медной чернильницы, Мартин окунул в черную жидкость гусиное перо и под своим собственным — Мартин Хосеф Ильдефонс де Луна — вывел имя, которое они с Альтеей решили дать дочери, — Изабель Беатрис Роза де Луна.

Сидя в полумраке, он задумался о семействах — своем и Альтеи, а также о том, какой станет их собственная семья. Интересно, что именно Изабель унаследует от своих предков? Жаль, если от одной ветви она возьмет больше, чем от другой.

Но в конце концов, тут от его желания ничего не зависит. Все решит сочетание генов. Малышке есть чем гордиться, как, впрочем, и есть что искупать.

Родившемуся в «роллс-ройсе», как правило, уготована беззаботная жизнь, и Изабель не стала исключением. Девочку баловали все, и в первую очередь родители.

Дня не проходило, чтобы Мартин не принес дочке какой-нибудь подарок — игрушку, конфету, книжку — или не пригласил прокатиться «на папиной машине».

Альтея заботилась о дочке не меньше, только выражалось это по-иному. Она водила Изабель по улицам Барселоны и рассказывала о великом архитекторе Антони Гауди, чей талант ярко проявился в облике всего города; о таких художниках, как Пикассо, Миро и Дали, о таких музыкантах, как Пабло Казальс. Она возила девочку на семейный виноградник собирать виноград, а когда она стала постарше — на принадлежащую «Дрэгон текстайлз» текстильную фабрику.

— Нарисуй маме красивую картинку, — попросила как-то Альтея, усадив четырехлетнюю Изабель за стол.

Через полчаса Альтея решила посмотреть, что получилось.

— Я перенесу рисунок на ткань, — произнесла она, разглядывая очередной образчик абстракционизма.

С минуту подумав, дочь пожала плечами и согласилась.

— Только дай мне кусочек, — серьезно добавила она.