-- Да, но признаюсь, содержание письма поразило меня сверх всякой меры. Есть ли у вас доказательства того, что вы сообщили?

-- Есть, и самые веские.

Лорд Сент-Саймон опустился в кресло и провел рукой по лбу.

-- Что скажет герцог! -- прошептал он. -- Что он скажет, когда услышит об унижении, которому подвергся один из членов его семьи!

-- Но ведь тут чистейшая случайность. Я никак не могу согласиться, что в этом есть что-нибудь унизительное.

-- Ах, вы смотрите на такие вещи с другой точки зрения!

-- Я решительно не вижу здесь ничьей вины. Мне кажется, эта леди просто не могла поступить иначе. Конечно. она действовала чересчур стремительно, но ведь у нее нет матери -ей не с кем было посоветоваться в критическую минуту.

-- Это оскорбление, сэр, публичное оскорбление! -- сказал лорд Сент-Саймон, барабаня пальцами по столу.

-- Однако вы должны принять в расчет то исключительно положение, в котором оказалась бедная молодая девушка.

-- Я не собираюсь принимать в расчет что бы то ни было. Со мной поступили бесчестно. Я просто вне себя.

-- Кажется, звонят, -- заметил Холмс. -- Да, я слышу шаги на площадке... Что ж, если я не в силах убедить, вас, лорд Сент-Саймон, более снисходительно отнестись ко всему случившемуся, то, может быть, это скорее удастся адвокату, которого я пригласил.

Холмс распахнул дверь и впустил в комнату даму и господина.

-- Лорд Сент-Саймон, -- сказал он, -- позвольте представить вас мистеру и миссис Фрэнсис Хей Маултон. С миссис Маултон вы, кажется, уже знакомы.

При виде новых посетителей наш клиент вскочил с места. Он стоял выпрямившись, опустив глаза, заложив руку за борт сюртука, -- воплощение оскорбленного достоинства. Дама подбежала к нему и протянула руку, но он упорно не поднимал глаз. Так было, пожалуй, лучше для него, если он хотел остаться непреклонным: вряд ли кто-нибудь мог бы устоять перед ее умоляющим взглядом.