Я, ни в коем случае, не заставляю тебя любить Павла насильно, просто прошу, ради тебя самой, отпусти свою обиду и ненависть, не позволяй им искалечить твою жизнь и не решай ничего не обдумав, как следует. А теперь я бы хотела узнать причину, по которой ты всё скрыла от меня.

Стыдно, не то слово:

— Я не хотела тебя волновать. Думала сама разберусь.

— Разобралась?

— Нет. Всё так запуталось.

— Тогда не торопись, не руби с плеча…

Наш разговор прервала, ворвавшаяся как ураган, Маринка:

— Всем привет!

Мама улыбнулась поцеловала меня и пообещала придти завтра. Дверь за ней ещё не захлопнулась, а Марина уже демонстрировала свои 'боевые ранения'. Я ехидно поинтересовалась:

— А моё самочувствие тебя не волнует?

Подружка махнула на меня рукой:

— Я и так про него всё знаю в мельчайших подробностях от твоей мамы и мужа…

— Кого?

— Ты совсем отмороженная? Павла.

— Марин, а с каких это пор он стал для тебя Павлом?

Она скривила рожицу:

— Эланка, может хватит? Клевый мужик, тебя любит аж завидки берут.

И ты Брут… я впала в философию…

Не обратив ни малейшего внимания на моё состояние, подружка продолжала стрекотать, как сорока:

— Представляешь, я уже два раза с Андреем встречалась. По-моему я ему нравлюсь. Как ты думаешь?

Нашла у кого спрашивать, я у себя под носом очевидного не вижу, а уж отношения других разбираться, упаси Господи.

— А кто такой Андрей?

— Да свидетель твой. Ой, он меня до больницы сопровождал и там ждал, а потом домой отвез и сейчас опять снаружи ждет. Так я пошла?