– Пусть сначала малыш!

Франц бросился на Мицци. Однако начал тереть её таким образом, как привык делать это со мной и с Анной. Мицци приостановила его движения, поймала его кончик и ловко вставила в щель. Франц был основательно озадачен произошедшим и совсем перестал шевелиться. Вид у него был такой, будто он только своим хоботком чувствует, где находится. Однако Мицци эта пассивность мигом наскучила. Она принялась дергаться под ним, нанося контрудары, и «хвостик» Франца тут же выскользнул из неё и потом долго не мог найти дорогу обратно. Тогда я пришла на помощь. Протянув руку, я всякий раз, когда он собирался выскальзывать, подхватывала его и наставляла на верный путь. Тут, однако, возникло новое затруднение, поскольку Мицци очень хотелось, чтобы Франц непременно играл её грудями. Но когда он брал их в руки, щекотал и ласкал их, то тут же напрочь забывал о своей главной обязанности, а когда Мицци затем снова требовала от него заняться совокуплением, он забывал о её груди. Он никак не мог совместить эти манипуляции и справиться с ними одновременно, и Мицци с тяжёлым вздохом посетовала:

– Жаль, он ещё совсем ничего не умеет!

Тогда Фердль, нетерпеливо переминавшийся рядом с ноги на ногу, завладел бугорками Мицци, сжимал их и целовал соски с такой страстью, что они снова высоко набухли, и тем самым взял на себя половину работы Франца. Франц же стал производить быстрые и равномерные толчки, что, безусловно, очень понравилось Мицци. Она стонала, причитала, причмокивала и поддавала бедрами высоко вверх, при этом говоря нам:

– Ах, как здорово, ах, как здорово, маленький хоботок такой хороший!

Едва она кончила, как Фердль с изготовленным к бою копьём наперевес, не выпуская при этом из рук грудь Мицци, сбоку перемахнул на кровать и устроился между ног Мицци, которая с жадностью приняла его. И Фердлю я тоже помогла правильно найти отверстие, и развлекалась тем, что держала пальцы на его мошонке, благодаря чему я каждый раз точно чувствовала, когда его «хобот» до конца проникал в Мицци.