Он крепко подхватил её за ягодицы, отчаянно ввинтился в неё и, почти задыхаясь, вдруг прохрипел:

– Вот, сейчас!

С этими словами он в последний раз так глубоко вонзился в её тело, что она взвыла от восторга. Потом он больше не двигался; а спустя некоторое время медленно извлёк шлейф наружу и отпустил её.

Госпожа Райнталер встала на ноги, поправила волосы, затем обняла господина Горака за шею и поцеловала его.

– Послушайте, – сказала она, – да так, пожалуй, и вдесятером не суметь. Такого я в своей жизни ещё не встречала.

Он прикурил сигарету и спросил:

– Сколько же раз на тебя накатило?

– Точно сказать не берусь, – пожала она плечами, – но, по меньшей мере, раз пять.

Он снова взял её груди, покачал на ладонях, погладил их и потеребил соски. Она стояла перед ним в чувственной испарине.

– А сколько раз на тебя накатывает, когда ты спариваешься с мужем?.. – с улыбкой спросил он.

Она с негодованием и презрением в голосе бросила:

– На меня совсем не накатывает! Мой муженёк ни бельмеса в этом не понимает. Знаете, он совсем не умеет сдерживаться. Он просто укладывается сверху, всовывает свою колбасу и тут же брызгает. Меня это только раззадоривает попусту. И у меня всегда после того, как он меня попользует, такой аппетит разыгрывается, что потом я вынуждена рукой себе помогать.

Горак зычно расхохотался и продолжил играть её грудями.

– Почему же ты ему об этом не скажешь?

– Ах, совершенно бесполезно. Мы так часто ссорились из-за этого. Он всё время пытается убедить меня, что все мужчины совокупляются так и что по-иному просто не может быть. Ему ведь невдомёк, что я время от времени имею дело и с другими шлейфами.

Горак засмеялся, а она продолжала рассказывать: