Сэр Фрэнсис Белхейвен, четырнадцатый адресат Джулиуса Камерона, читал письмо, сидя в атласном халате в своей спальне, в то время как здесь же на постели его дожидалась голая любовница.

– Фрэнсис, дорогой, – промурлыкала она, проводя ногтями по атласным простыням. – Что в этом письме такого важного, что ты сидишь там, вместо того, чтобы быть со мной?

Фрэнсис Белхейвен поднял голову и нахмурился – ему неприятен был царапающий звук ее ногтей.

– Не царапай простыни, любовь моя, – сказал он. – Они стоят тридцать фунтов штука.

– Если бы я была тебе дорога, – возразила Элоиза, стараясь при этом избежать жалобного тона, – ты бы не думал, сколько они стоят.

Фрэнсис Белхейвен был так скуп, что временами Элоиза думала, не будет ли она иметь всего одно-два платья в год, если выйдет за него замуж.

– А если бы я был тебе дорог, – примирительно произнес он, – ты бережнее относилась бы к моим деньгам.

Фрэнсису Белхейвену было сорок пять лет, он ни разу не был женат, но подружек ему всегда хватало. Он получал огромное удовольствие от женщин – их тел, их лиц…

Однако теперь ему требовался законный наследник, а для этого была нужна жена. В течение последнего года Фрэнсис много размышлял о своих весьма строгих требованиях, которым должна удовлетворять счастливая молодая леди, будущая его избранница. Он хотел иметь не только молодую жену, но и молодую жену с собственными средствами, чтобы она не промотала его деньги.

Переведя взгляд с письма Джулиуса на Элоизу и с вожделением посмотрев на ее грудь, мысленно прибавил еще одно требование к будущей жене. Она должна с пониманием относиться к его чувственному аппетиту и желанию разнообразить свое сексуальное меню. Жена не должна морщиться, как сушеная слива, только потому, что муж завел одну или две тривиальных интрижки. В свои сорок пять лет он не имел намерения подчиняться какой-то девчонке с благочестивыми взглядами на мораль и верность.