— Нимрод — это кот?

— Точно. Но для Венди он, скорее, внук. Она подобрала его около двух лет назад, и с тех пор они неразлучны. Кажется, он полностью унаследовал характер своей хозяйки — такой же упрямый и независимый.

— Тогда желаю удачи при транспортировке, — засмеялась Лидия, с некоторым сомнением посмотрев на ящик. — На самом деле хорошо, что все утряслось. Я боялась, вдруг вы забудете про Нимрода, и собиралась звонить вам сегодня.

— Куда, интересно? — Лидии показалось, что впервые с момента знакомства в глазах Ника мелькнула симпатия.

— В ваш офис, конечно.

— Понятно. Но я не думал, что вы знаете, кто я такой.

— Не знала до вчерашнего вечера. Однако существует Интернет, где я и почерпнула все интересующие меня сведения. — Лидия улыбнулась, вспомнив, с каким жадным нетерпением они с Иззи изучали скудные данные биографии Ника. Тридцать шесть лет. Разведен. Единственная дочь проживает с матерью. Основное качество — успех во всем, за что бы ни брался.

— И часто вы копаетесь в чужих судьбах?

— Приходится иногда. — Лидия поискала глазами полотенце. — Профессия обязывает. Но признайте, — она повернулась к нему лицом, — в данном случае я была просто вынуждена это сделать. Не из-за вас, из-за Венди. Жизнь такой замечательной женщины заслуживает того, чтобы стать достоянием общественности.

— К сожалению, благодаря стараниям журналистов жизнь, как вы изволили выразиться, становится достоянием общественности в весьма искаженном виде. А этого, смею утверждать, Венди хотела бы меньше всего.

— Не могу с вами согласиться. — Незаметно для себя Лидия приняла навязанный Ником холодный тон светской беседы. — Вы путаете профессии журналиста и репортера бульварной газеты. Основным условием нашей договоренности был полный контроль Венди над каждой написанной буквой. И я считаю это совершенно справедливым.