«Кажется, монах… – „присмотрелась“ Рита. – Причем восточный, если судить по одежке…»

На мужчине было характерное монашеское оранжевое одеяние, запыленное и потрепанное по нижнему краю. Кожаные сандалии обхватывали грязные смуглые ноги, не скрывая потрескавшихся, или, как говорила бабушка Риты, «порепанных», пяток. Голова мужчины была обрита.

«Причем обрита плохо…» – оценила Рита неровно соскобленные дорожки среди пробивающейся на затылке щетины.

– Что вы видите? – откуда-то, словно из другого мира, донесся до нее голос гуру.

– Какого-то восточного монаха… – нехотя ответила она.

– Какое примерно это время? – поинтересовался гуру, и в его голосе послышалось нетерпение.

– Откуда мне знать? – огрызнулась Рита. – Здесь не написано…

И вдруг в ее голове словно вспыхнули цифры: «XVI век».

– Шестнадцатый век, Тибет… – ошеломленно «прочла» она вслух.

– Вот и замечательно! Мы – в начале. А это, Маргарита, ваше предыдущее воплощение, – объявил гуру.

Рита окинула монаха критическим «взглядом», пытаясь сообразить, откуда он мог к ней «явиться»? Может, это образ из какого-нибудь фильма, вроде «Заклятия долины змей»?

Ей очень захотелось увидеть лицо монаха, но он продолжал стоять к ней спиной.

«Ну, повернись же!.. Надо же, не хочет… Эх, никудышный из меня маг! – усмехнулась про себя Рита. – Ну, не хочешь, так не хочешь! И черт с тобой! Все равно ты мне не нравишься – противный, грязный! И глаза у тебя, небось, косые… Терпеть не могу азиатов… – ей вспомнилась строчка из Блока и она мысленно добавила: – …с раскосыми и жадными глазами…»

– Идем дальше! – оторвал ее от созерцания голос гуру.

Но, как они ни старались, никаких видений и картинок больше не возникало – одни сполохи света… А потом Рита вдруг увидела себя нынешнюю, но только в детстве, о чем тут же поспешила сообщить гуру, открывая глаза. Взглянув на часы, она удивилась, что прошло так много времени – было уже около одиннадцати, а пришли они, когда солнце только садилось. Теперь понятно, почему блуждание по прошлым жизням настолько утомило ее, что ей даже захотелось спать.