Фэнси приходила в ярость, думая о том, что Роберт, старший брат Джона, только и ждет, чтобы, как коршун, накинуться на их владения и забрать себе. Он всегда пугал ее, но в последнее время она просто содрогалась от страха при одной мысли о нем. Он был против женитьбы Джона, но теперь, овдовев, бросал на Фэнси взгляды, в которых она читала вожделение.

Отмахнувшись от тревожных мыслей, Фэнси взялась за метлу и принялась подметать большую комнату, служившую им одновременно столовой и гостиной. Джон пристроил по обе стороны от нее по маленькой комнате — одну для них и вторую для Фортуны с Эми. Их дом был больше, чем дома окрестных фермеров. Но Джон был не обычным фермером, а младшим сыном крупного плантатора и землевладельца. В отличие от Роберта, устремления Джона были скромными — он хотел иметь семью и маленькую ферму, чтобы разводить лошадей. Он не мечтал стать хозяином тысяч акров и многочисленных рабов для возделывания своих земель. Джону была не по душе сама мысль об этом.

Фэнси надеялась, что мужу придется по вкусу яблочный пирог, который она собралась испечь. В большой кастрюле на плите уже вовсю шипело и булькало мясное рагу, источая дразнящий аромат. Несомненно, душистое рагу и сладкий пирог пробудят его угаснувший аппетит.

Покончив с уборкой, Фэнси направилась к столу, отмерила муки, немного драгоценного масла, сахара и сушеных яблок. К возвращению Джона все будет готово для маленького семейного пиршества.

* * *

Он приехал затемно, когда дети уже спали, и без сил опустился на стул.

— Завтра я еду в Честертон, — сказал Джон, едва притронувшись к заботливо приготовленному женой ужину. — Я слышал, что туда приплывает корабль с иммигрантами.

Окинув мужа быстрым взглядом, Фэнси отметила сероватую бледность его лица и затрудненное дыхание.

— Я думаю, что тебе следует пару дней отдохнуть, прежде чем снова уезжать из дома, — сказала она, пытаясь унять закравшуюся в сердце тревогу.