Билл не был уверен, что правильно понял Стеф, и выглядел слегка озадаченным, когда с открытой улыбкой обратился к ней:

— Я хорошо знал твоего отца, Стеф, а теперь Айрин осталась совсем одна. Приходя ей помочь, я лишь плачу старый долг. И прочем, если тебя это смущает, я могу уйти, — его сощуренные глаза недобро сверкнули. — Но смею заверить, тебе нечего беспокоиться, что репутация или благосостояние Айрин могут из-за меня пострадать.

Он замолчал, продолжая сверлить Стеф глазами. Та почувствовала себя виноватой и зарделась от жгучего чувства стыда.

— Я вовсе не имела в виду ничего такого…

Она не закончила фразу. Правда состояла в том, что Стеф откровенно ревновала. Она ничуть не беспокоилась, что Билл скомпрометирует и тем самым навек погубит репутацию ее сестры. Просто один только вид мужчины и женщины, чье общение друг с другом столь легко и радостно, заставлял ее почувствовать себя совсем одинокой и никому не нужной. Ей хотелось, чтобы и ее так же поддразнивали, хотелось смеяться так же беззаботно, как Айрин. Но Стеф боялась, что уже не будет чувствовать себя так же легко, как прежде. Казалось, развод оставил в ее душе выжженную пустыню. Ведь раньше она никогда не испытывала ни ревности, ни зависти.

Стеф понимала, что ей надо извиниться перед Биллом и Айрин. Но подобрать подходящих слов не удалось, и она решила свалить все на усталость.

— Кажется, я переутомилась на такой жаре. Извините, если мои слова задели вас. Я не хотела никого обидеть.

— Разумеется, ты просто устала, — поспешила поддержать ее Айрин. — Долгая поездка и поломка автомобиля. Ты ведь так сказал, Билл?

Стеф подняла глаза и с облегчением увидела, что выражение лица Билла смягчилось и теперь он, улыбаясь, смотрит на нее.

— Да-да, конечно. Именно так я и сказал.