— Хм, белое калифорнийское, — пробормотала она, разглядывая этикетку на бутылке. — Не Бог весть что, конечно, ну да сойдет.

Наполнив доверху высокий стакан, Стеф сделала большой глоток и, захватив пачку чипсов, вышла на лужайку перед домом. Вино теплой волной растекалось внутри. По пути Стеф на полную громкость включила стоявший на подоконнике приемник.

Солнце уже почти село, и лишь на западе, медленно угасая, еще плескалось расплавленное золото его последних лучей. Уютно устроившись в кресле-качалке, Стеф, по усвоенной с детства привычке, мысленно поблагодарила Создателя за прошедший день и, зажмурившись, подставила лицо степному ветру, который дует в Оклахоме почти весь год напролет.

Смакуя острый вкус паприки и маленькими глотками потягивая вино, она плавно покачивалась в такт доносившейся из окна мелодии. Это была старая, незатейливая, но очень грустная песня о первой любви мальчика-подростка. Он каждый день по дороге в школу встречает самую прекрасную на свете девчонку, но та не замечает его страданий.

Удивительно, сколько воспоминаний вызывают порой старые песни, подумала Стеф. Иногда мы так ясно, будто это случилось только вчера, помним, когда, с кем и при каких обстоятельствах впервые услышали ту или иную из них.

И она вспомнила, как сама была школьницей. И высокого, светловолосого парня с вызывающе дерзким взглядом голубых глаз, которые смотрели куда угодно, но только не на нее. Билл Уиндхем. О, как же она его обожала! Правда, издалека…

Забияка и драчун, он заставил бояться себя всех мальчишек в школе. До сих пор Стеф не может забыть, как замирало ее сердечко, когда он, затянутый в узкие джинсы, в небрежно распахнутой куртке «Рэнглер» с приподнятым воротником, слегка вразвалочку выходил на школьный двор, насмешливо оглядывая одетых в форменные костюмы одноклассников.