– Госпожа Мурасаки! – послышался строгий голос учителя.
Тамэтоки невольно оглянулся. По дорожке спешно двигался учитель Ною, обучавший господских детей каллиграфии, чтению, рисунку и истории.
Хозяин несказанно уважал этого пожилого человека, поэтому-то и доверил образование своих детей. Сам же Тамэтоки, хоть и служил долгое время в имперском департаменте наук, однако не решился самолично заниматься детьми – не хватало должного терпения. После смерти жены он всё больше замыкался в себе, тосковал по супруге и в тайне ото всех писал стихи.
Тамэтоки, как учёный муж, посвятивший служению императорскому дому и науке, почти всю жизнь, не мог согласиться с царившим общественным мнением, что девочкам доступна лишь скоропись. Поэтому решил обучать Мурасаки, наравне со старшим сыном Нобунори.
Ною, тяжело дыша, поравнялся с хозяином.
– Простите меня, господин… – бегло произнёс он и устремился вслед за упорхнувшей «бабочкой».
Тамэтоки улыбнулся. И подумал: опять Мурасаки справилась с заданием лучше и раньше брата, вот и упорхнула. Он решил, что непременно выскажется дочери по этому поводу. Но, как это было уже не раз, сердце отца таяло при виде дочери, и он лишь с укоризной в голосе произносил:
– Старайся быть прилежной, Мурасаки…
На что та дерзко отвечала:
– Я выполняю все упражнения, что задаёт мне Ною-сан. Однако, они слишком просты и коротки. Мне скучно смотреть, как Нобунори корпит над свитком, высунув язык, выводя кисточкой иероглифы. Не все ему удаются…
Тамэтоки в такие минуты диву давался: дочь была остра на язык, имела на всё своё мнение и не боялась его высказывать. О, да! Отец семейства знал, что подобное поведение отнюдь не подходит для дочери сановника, пусть и пребывавшего ныне в отставке.