– Перри, это совсем не означает, что кроме внешнего сходства ты унаследовал и его болезнь. Твой отец к тому моменту был серьезно болен, и его мысли могли путаться… Он мог не так выразиться… – Джейн лихорадочно подыскивала слова, чтобы успокоить и ободрить своего друга. – Ты с кем-нибудь говорил об этом?

– Разумеется, я поделился всем с Генриеттой, а она, как я понял, проговорилась тебе, так?

Джейн опустила глаза и молча кивнула.

– Мама позже подтвердила, что все, рассказанное отцом, – правда. Она велела мне не волноваться и обещала, что, если со мной случится несчастье, она сама будет за мной ухаживать, – печально закончил Перри.

Как бы не так! – решила Джейн, закипая от гнева. Подозрения Генриетты, что вдовствующая баронесса Пентекост извлечет для себя выгоду из сложившейся ситуации, стали казаться Джейн вполне оправданными.

– Знаешь, я обо всем этом разговаривал с доктором Филдхаузом, – добавил Перри. – Он вспомнил, что я был очень ослабленным ребенком, и когда у меня был жар, то начинались судороги…

– Ну и что? У всех маленьких детей жар сопровождается судорогами, так что это не повод для беспокойства, – возразила Джейн.

– Я и в самом деле не такой, как все, – грустно сказал Перри. – Мне всегда очень неловко в компании незнакомых людей, я обязательно что-нибудь брякну от смущения, и все смеются надо мной… Вот и мама говорит то же самое…

– Ты просто очень застенчивый, вот и все. Это совсем не означает, что ты ненормальный, – старалась успокоить его Дженни.

Джейн продолжала разуверять Перри на всем пути к конюшне. Совершенно ясно, что леди Пентекост не без умысла поддерживает в сыне страх перед будущим. Но с другой стороны, отец Перри, рассказавший ему о своем брате Седрике, очень любил своего единственного сына, и его нельзя заподозрить в злом умысле…