Возможно ли будет исследовать обе раны? Хватит ли для этого отпущенного Господом времени?

Нет. Времени уже не было. Подняв голову, Патрик вновь взглянул в соседнюю комнату и заметил возникшую там суету. Тут же из встроенного над раковиной в стену динамика донесся встревоженный голос анестезиолога:

— Мы теряем ее!

— Иди, — шепнула Кэтлин. — Я сейчас домою руки и присоединюсь к тебе.

— Нет. Ей чертовски повезет, если удастся выкарабкаться из всей этой ситуации, получив лишь послеоперационную инфекцию. Идем вместе, Кэтлин. И не будем терять ни минуты!

Кэтлин молча согласилась. В перчатках и стерильном белом комбинезоне она уже не могла коснуться тела пациентки голой рукой и внести инфекцию. Поэтому тратить драгоценное время на слишком уж тщательное выполнение ритуала мытья рук было бессмысленным. Об этом даже Патрик, всегда строго следивший за выполнением своей ученицей всех правил оперирования, неустанно твердил ей.

— Мы не должны допустить дальнейшей потери крови, Кэтлин, — шепотом сказал он. — Думаю, даже не обязательно удалять кожу.

Хирурги перешли в операционную и склонились над умиравшей пациенткой.

— Патрик, мне кажется, сначала надо внимательно осмотреть рану на селезенке.

— Тогда займись этим сама, Кэтлин…

Глава 2

Уэствудская больница

Третья операционная

Воскресенье, 21 апреля 1999 года

Он ошибся. Когда Кэтлин поняла это, то с трудом сдержала крик отчаяния. Осторожно ощупав селезенку пациентки, она почувствовала гладкую липкую от крови поверхность. И никаких следов от удара ножом или еще каким-либо острым предметом.

Патрик ошибся. Конечно, он ошибался в своих предположениях с самого начала. Ведь всегда быть правым невозможно. Но на этот раз признание ошибки стало настоящей пыткой для обоих. Почему так произошло? Действительно ли виной всему было пищевое отравление Патрика? Неужели он причинил непоправимый вред пациентке, фактически убил ее из-за какого-то пищевого яда, затормозившего его реакцию и затуманившего мозг?