Под маской смиренного спокойствия она пытается скрыть волнение и тревогу, догадался Габриель и спросил:

— Твои родители и брат тоже здесь?

— Да, — тихо подтвердила она. Сардоническая улыбка скользнула по его губам.

— Они, как и твоя сестра, даже не подозревают, что мы знакомы?

— Нет, — вздохнула она.

— И ты бы хотела, чтобы ситуация не менялась?

Белла прищурила глаза:

— Да!

— Они не поймут, как пять лет назад мы оказались в одной постели.

— Я сама не понимаю, куда уж им! — воскликнула Белла. — Подобное поведение совершенно мне несвойственно. Абсолютно! — твердо добавила она, проклиная свою былую наивность, открытость и доверчивость.

* * *

Трясущимися руками Белла судорожно сжала бокал с шампанским. Габриель заметил ее смятение, и в душе его шевельнулось невольное сострадание. Опять шампанское! Габриель вспомнил, как ручеек шампанского струился на женское тело, как он медленно слизывал сладкие капли с нежной теплой кожи, — и чувство жалости испарилось.

— Уверен, все люди совершают поступки, в которых потом раскаиваются, — изрек он, пожав плечами.

Видимо, ему покоя не дает автокатастрофа и обвинения Джанин, решила Белла. Но почему такой яростью пылает его взгляд и сведен судорогой брезгливости рот? Господи, ведь речь-то идет о ней, догадалась вдруг Белла. Он жалеет, что жизнь когда-то свела их вместе.

— Пожалуй, будет лучше забыть, что мы знакомы, — сказала она.

В его улыбке не было ни грана юмора.

— Если бы все было так просто, Белла… Ах, если бы!

Все было слишком запутано. Белла знала это лучше, чем кто-либо иной.

— Давай не будем все усложнять, — бодро начала она. — Я проведу в Сан-Франциско три дня, все это время постараемся держаться друг от друга подальше.

Белла откинула волосы на спину, ослепляя Габриеля молочной белизной плеч, полной грудью. Интересно, нарочно она выставляет свои прелести напоказ или нет? — подумал он.