— Ты сегодня работаешь? — Пьета бросила окурок на цементную дорожку и погасила его носком тапочки.

— М-м, да, и сегодня мне надо прийти достаточно рано. Я хочу попробовать кое-что новенькое. Я подумала об орекьетте

— Может быть. Посмотрим, удастся ли мне выкроить время.

— В любом случае на полчасика ты могла бы заглянуть. Он не вправе рассчитывать, что ты станешь работать без перерыва. Даже он обязан понимать, что тебе хоть иногда нужно есть.

— Сегодня у нас весь день невесты, одни придут на примерку, другие — обсудить будущее платье. Мне надо присутствовать.

Адолората многозначительно округлила глаза:

— Если честно, я не знаю, зачем тебе это надо. Он крадет твои идеи, ждет, что ты будешь торчать в салоне весь день напролет, да еще заставляет тебя выполнять за него всю работу.

— Знаю, знаю. Но он Николас Роуз, а это значит, что он может делать то, что ему заблагорассудится.

— Уходи от него, Пьета. Открой свое дело. Ты сама знаешь, у тебя все получится.

— Пока нет. — Пьета покачала головой. — Время еще не пришло. Я не готова.

— Если все упирается в деньги, папа тебе поможет.

— Я знаю. Он напоминает мне об этом по меньшей мере раз в неделю. Давай сменим тему, идет? — Пьета бросила сестре другую сигарету, и та проворно сунула ее в карман.

И только они упомянули об отце, как с кухни послышался стук сковородок и потянуло запахом жареного лука. А потом на пороге возник папа с садовыми ножницами в руке, явно направляясь в огород за пряными травами. Он едва не споткнулся о своих дочерей, вылетев наружу через заднюю дверь.

— Девочки, почему вы сидите на ступеньках, будто какие-нибудь крестьянки? Зачем я, по-вашему, купил стулья? Идите на кухню и сядьте, как цивилизованные люди! Пьета… — Он слегка повысил голос: — Тебе непременно надо позавтракать. И вообще тебе надо больше кушать.