Но едва она успела обернуть сантиметр вокруг невестиной талии, как услышала, что он пришел. Должно быть, он решил, что она одна.

— Пьета, Пьета! — раздраженно позвал Николас. — Пьета, ты не видела, где мой…

Но когда он понял, что она с клиенткой, то опомнился и мигом сменил выражение лица. На Николасе были узенькие брючки из ткани в тонкую полоску, черная сорочка и длинный черный пиджак с красной герберой в петлице. Он стремительным плавным движением пересек комнату, развернул невесту лицом к зеркалу, сгреб ее жиденькие волосы и взметнул вверх, а затем посмотрел на отражения в зеркале.

— Прелесть, — сказал он. — Просто прелесть.

— Это Элен Сиэли, — сообщила ему Пьета. — Она выходит замуж нынешним летом и хочет, чтобы ее одел Николас Роуз.

— Ну конечно, само собой разумеется. — Николас запустил пальцы в волосы невесты и бросил взгляд на сделанные Пьетой эскизы. — Я вижу ее в чем-то струящемся, летящем, — ткани, которая двигается, когда она двигается, ничего слишком жесткого или формального. Я вижу белые орхидеи в букете, перевязанном незатейливой ленточкой бледно-зеленого цвета. И может, волосы мы зачешем наверх, а вот здесь, около ушка, приколем какие-нибудь белые цветочки и бледно-зеленые листики. Да, да, просто прелесть. Оставляю ее на твое попечение, Пьета. — Он повернулся на каблуках и исчез так же быстро, как появился.

— Это был Николас Роуз? — Невеста выглядела слегка ошарашенной.

— Да, он самый.

Пьета продолжала выполнять свою обычную работу — сняла мерки, сделала фотографии, заполнила необходимые формы и в заключение вручила невесте свою визитку: «Пьета Мартинелли, помощник дизайнера».

— О, у вас итальянское имя. — Судя по тону Элен, она была довольна.

— Да, мой папа итальянец, — сообщила ей Пьета.

— Вот это совпадение! Мой жених тоже итальянец. Его зовут Микеле Де Маттео. Как это мило, правда? Очень скоро я стану Элен Де Маттео…