— Да как ты смеешь?..

— За столом старый дурак Шульц вел себя как мартовский кот в поисках кошки. Сначала я не понял, что это с ним творится, но теперь мне все ясно, — насмешливо продолжал Винченцо. — Должна же быть какая-то очень веская причина, по которой ты торчишь в этой дыре за паршивые гроши.

Марше показалось, что Винченцо тронулся умом. Задыхаясь от гнева и негодования, она прошипела:

— Как вы… ты смеешь говорить мне такое?

Винченцо тихо рассмеялся.

— Великолепно, дорогая! Ты отлично изобразила оскорбленную невинность! Однако ты забыла, что я не старый дурень, гоняющийся за вниманием молодой и сексуальной женщины. Я Винченцо Моничелли… И если бы ты тогда, четыре года назад, не испарилась, то я бы тебе пообрывал руки и ноги за все, что ты натворила!

Не в силах отвести от него изумленного взгляда, Марша инстинктивно отступила назад. Она была так поражена, что почти ничего не соображала.

— Но тебе-то я что сделала? — Ее голос срывался от страха и обиды.

— Ты, похоже, не знаешь о том, что сицилийцы никогда не забывают зла и предательства и платят за него сполна, даже если и приходится подождать пару лет… И не надейся, сучонка, что тебе и на сей раз удастся улизнуть!

Наступившая напряженная тишина зазвенела в ушах молодой женщины. Она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

— Я вижу, что вы уже познакомились с мисс Лайонс, синьор Моничелли, — раздался голос Эдди, с опозданием напомнивший ей, что вокруг находятся люди. Подобно внезапно разбуженному лунатику, Марша ошеломленно осмотрелась, пытаясь сориентироваться и собраться с мыслями. Безнадежная попытка!

— Мы с Маршей не нуждаемся во взаимных представлениях, — издевательски растягивая слова, произнес Винченцо, со злобным удовольствием сверля глазами побледневшее лицо женщины. — Разве она не говорила вам, что мы с ней старые знакомые?