Ханжа безмозглая! Сколько раз он пытался поставить ее на место:

— Мам, если ты у нас такая умная, почему ты такая бедная? Всю жизнь прожила в коммуналке.

Все напрасно. Его маманю ничем не проймешь. Поплачет, подуется денек и опять за старое:

— Шурчик, что ты там все читаешь? Отдохни! Тебе нельзя переутомляться.

Он съехал от родственников сразу, как только появились деньги на покупку квартиры. А после смерти деда и вовсе свел общение с матерью на нет.

Вернее, попытался свести.

«Вместе тесно, а врозь скучно!» — гласит расхожая мудрость.

Вот так и у них с мамочкой. Крыласов не смог жить один. Он чувствовал себя дискомфортно.

Да что там дискомфортно, он задыхался, не мог ни есть, ни спать, если не видел перед собой постную физиономию мамаши. Ему не на кого было сбрасывать агрессию. Беспричинная злоба душила его, не находя выхода.

Через полгода Шурчик уговорил мать переехать к нему. В новую роскошную квартиру на набережной Робеспьера.

Он даже предложил, чтобы она сама выбрала себе комнату.

И она выбрала. Самую лучшую из пяти. С видом на Неву.

Скромности его маменьке не занимать! Крыласов вернулся в машину и поставил диск группы «Раммштайн».

— Rammstein! — выстрелил из динамиков холодный металлический голос солиста с раскатистым «Р-р-р». — Rammstein!

Кровь родная — не водица! Музыка этой немецкой группы, проповедующей нацизм, заводит его, как никакая другая.

Шесть немецких парней в длинных кожаных плащах (блестящий металл на обнаженных телах с блестящей кожей, железные мускулы) сводят его с ума. Он фанатеет от их неонацистского рока!

Ему импонируют их сила, грубость, их воинственный стиль и женоненавистничество!!!

Их представления о мире созвучны представлениям Крыласова: люди лишь пытаются скрыться за благовоспитанностью и внешними приличиями, на самом деле ими управляют инстинкты и чувства: голод и жажда, ужас и ненависть, желание власти и секс.