По выходным она ездила в Халл, что напоминало ходьбу по минному полю — страх вначале, безмолвная благодарность, когда рискованное путешествие заканчивалось. Иногда удача отворачивалась от нее. Вопреки всякому здравому смыслу, она проезжала мимо семейного дома Томаса, пытаясь угадать, какая из машин принадлежит ему («фольксваген»? «фиат»? «вольво»?), потому что его тоже по выходным неизбежно тянуло в прошлое. Но как она ни боялась этого (или надеялась на это), они никогда не встречались, даже случайно в кафе или на заправке. (Подумать только, как она дрожала, когда просто заворачивала за угол на стоянку возле кафе, едва дыша от волнения.)

Чтобы держаться подальше от мужчин, которые казались вездесущими, даже на этом преимущественно женском факультете, она придумала легенду о том, что замужем (за студентом юридического факультета, который почти не бывал дома, — чтобы легче было врать). Это была жизнь, которую она могла хорошо себе представить и воссоздать в деталях, как того требовали обстоятельства: муж-фантом (а когда-то вполне реальный), возвращающийся домой после изнурительного учебного судебного процесса; разгульная вечеринка в уик-энд, на которой мужу стало очень плохо от выпитого бурбона и сидра; покупка подарка на свадьбу профессора. Кембридж эту ложь оставлял позади и проникал в дом, в тихую квартиру, где было время и место для воспоминаний, таких же необходимых, как и валиум, который находился у нее под рукой в аптечке (валиум был неожиданным подарком — следствием ее пребывания в Службе чрезвычайных ситуаций).

Она была хорошим преподавателем, об этом ей говорили другие («Мне сказали, ваши уроки — это нечто»; «Вы — мой любимый учитель»), но все равно, такая жизнь казалась неполноценной. Она считала, что некоторые события повлияли на ее сознание. Позже она вспоминала, что когда-то в течение месяца была марксистом и что был мужчина, политически активный и настойчивый, с которым она занималась любовью в подвальной комнате и вместе с ним пристрастилась к марихуане, от чего не могла избавиться до появления Марии. И еще, в течение некоторого времени у нее был комплект масляных красок в деревянном ящике — попытка забыться, рисуя маслом на холсте. Странно, но она не прикладывала ручку к бумаге, опасаясь пожара, словно из самой бумаги можно было высечь искры.