Прошло более шести лет, почти семь, поправила она себя. Похоже, понятие «синдром семи лет» стало штампом не без причины. Как ни обидно это сознавать, но Оливия ощущала, что Харви теряет, если не потерял, интерес к ней как к женщине. После рождения их последнего ребенка, долгожданной дочери, занятие любовью незаметно превратилось в случайный акт. Будто завершился последний этап планирования нашей семьи, подумала Оливия: я выполнила свое природное предназначение и теперь навсегда останусь для Харви только матерью его детей.

Безысходность и отчаяние, которые Оливия безуспешно пыталась подавить в себе в течение многих месяцев, охватили ее с новой силой. И все же никогда еще она не чувствовала себя такой несчастной.

Перехватив удивленный взгляд мужа, Оливия с вызовом уставилась ему прямо в глаза, нисколько не заботясь о том, что он может подумать о ее словах. Ей нужен ответ. Она не собирается до конца своих дней жить так, как они живут сейчас. Ей всего лишь двадцать восемь и до старости еще очень далеко. И ничего особенного ей не нужно – только бы они стали ближе друг к другу, только бы исчезла эта невидимая стена, разделяющая их жизни.

Взгляд голубых глаз, всегда такой живой и властный, когда Харви сосредотачивался на какой-то проблеме, стал задумчивым.

– Что тебя расстроило? – спросил он, отодвигая в сторону тарелку с остатками телятины и поднимая бокал с вином.

Харви терпеливо ждал, когда Оливия поделится с ним своими заботами. На его лице появилась ободряющая улыбка.

Неожиданно для себя Оливия оказалась в положении капризного ребенка, которого взрослый собирается облагодетельствовать своим вниманием и готов уделить столько времени, сколько будет необходимо, чтобы разобраться в его делах. Именно так. Харви готов ее выслушать. Как и всегда. Тем не менее, всякий раз каким-то непонятным образом получалось, что обратной связи не возникало, Харви заставлял Оливию рассказывать ему о своих проблемах, конструктивно решал их, но практически никогда не делился с ней своими заботами.