Роуз кивнула. Она отлично понимала, что ее мать – настоящая леди. Так говорили все. Джонни, молочник. Мистер Джейбз, который доставлял им уголь. Мистер Тодд, директор начальной школы, их сосед. Миссис Мел-лор, их соседка напротив, а она редко о ком говорила доброе слово.

Когда они, держась за руки, снова двинулись к остановке, она спросила задумчиво:

– Скажи, как ты думаешь, дети маминого брата понимают, что она настоящая леди?

То был обходный путь к тому, чтобы заговорить о дяде и двоюродных братьях и сестре, но Роуз никогда с ними не встречалась и не знала, как это сделать иначе.

– Дети твоего дяди? – Отец посмотрел на Роуз с удивлением. – Разумеется, они знают, что твоя мама настоящая леди. Она их тетя и единственная родственница, если не считать тебя, Нины и Ноуэла. То, что дедушка Риммингтон наложил запрет на отношения между Уолтером и твоей мамой, а также между детьми Уолтера и тобой, Ниной и Ноуэлом, не меняет дела ни на йоту. – Лоренс с минуту помолчал и добавил с некоторым смущением: – Ты, малышка, иногда задаешь непростые вопросы. В следующий раз вдруг захочешь узнать, как пишется слово «Константинополь».

Несмотря на свои тяжелые мысли, Роуз не удержалась от улыбки. «Константинополем» они дома называли игру в слова, и девочка знала, как пишется это слово, чуть ли не с трех лет.

На остановке никого не было, кроме них двоих, трамвай отправился в путь по крутой дороге к подножию холма несколько минут назад. Они уютно устроились в приятной тени под навесом, и Роуз опять принялась за свое.

– Ты с ними виделся? – с любопытством спросила она. – Они знают все о нас? Знают, как нас зовут?

Лоренс пригладил большим и указательным пальцами аккуратно подстриженные усы. Следовало ожидать, что Роуз проявит интерес к своим кузенам и кузине.

Нина его проявляла, но ее интересовал прежде всего образ жизни дядиной семьи. «У них очень большой дом? – спрашивала она. – У них есть горничные? Кузина Лотти ходит в школу или у нее есть гувернантка?» Понимая, что вопросов у Роуз не перечесть и что разговор на эту тему продолжится по меньшей мере до того, как придет следующий трамвай, Лоренс решил проявить терпение.