Бедный Бумер. Дважды за ночь! На меня нападает нервный смех. Стягиваю штаны, путаюсь в них и скачу на одной ноге по краю трамплина. Мета – словно львица, готовая к прыжку. Не спускает с меня глаз. Делаю десяток приседаний, пару раз отжимаюсь от пола.

– Отвернулась бы ты, в самом деле. Я солдатиком прыгать буду. Смотреть не на что. – Иду к трамплину и, не останавливаясь, шагаю вниз. Вода больно бьет по подошвам, локтям, обжигает холодом. Трусы рвутся по шву. Придерживая их рукой, вылезаю из воды. Руки горят, словно по ним ремнем отхлестали. А так – совсем не страшно. Совсем не так страшно. Полторы секунды невесомости.

Мета спускается с вышки с моей одеждой в руках. По лесенке. Я из-за нее прыгнул. На подвиг пошел, трусов лишился, а она – по лесенке! Нет в жизни справедливости. Зачем я Бумеру понадобился? Двух мнений быть не может. Из-за распечатки.

– Видишь, что из-за тебя сделал, – ворчу на Мету, демонстрируя разорванные трусы. – Нельзя в трусах с двенадцати метров прыгать.

Отбираю штаны, поворачиваюсь к ней спиной и натягиваю на мокрое тело. Иду в раздевалку, сушу волосы под струей горячего воздуха.

– Извини, – говорит Мета. – Не знала, что ты по утрам голышом с вышки сигаешь. Скажи, а орган об воду не отбиваешь?

– Ехидна ты. Правильно тебя Бор хотел через "психушку" провести.

Мета вдруг взрывается.

– Не смей о Боре плохо говорить! Он чуткий, добрый! Вы его не понимаете!

Я с удивлением замираю с расческой в руках.

– Думаешь, психопрофиль действует? Нету психопрофиля. Бор любит меня. Ни один из вас, мужиков, так любить не умеет. Он пылинки с меня сдувает, на руках носит. – Мета постепенно успокаивается. – В постель кофе подает. Можешь не верить, но только на третью ночь меня взял. В первую я бы сорвалась… Ты у нас начитанный. Шекспира читал? "Любовью за любовь"? Вот это со мной и произошло.

– Я тоже Лани кофе в постель подавал, – вздыхаю я. – Ладно, все это в прошлом.