– Трудно было?

– Очень.

– Ты никогда так не говорил.

– Да. Тебе сказали, что ты последняя? Час назад вернулся Бор. И уже накуролесил. Остальные – еще раньше. Удачный драйв. Я пойду, отдохну.

Лани все наперебой предлагают просмотреть запись. Это штрих. Такого обычно не бывает. Вернулся десантник, не усох, не зарезали – значит, порядок. Чего там смотреть?

Возвращаюсь в релаксационную, смотрю на часы. Господи, всего двадцать минут прошло. Все взгляды устремляются на меня.

– Удачный драйв, – говорю я, беру со стола свою фляжку и трясу над ухом. Пусто. Сую в задний карман брюк. Попадаю не сразу.

– У кого крепкое осталось?

Тон протягивает фляжку.

– Ребята, договаривались же здесь не пить. Второй раз сегодня. Нельзя же так, – укоряет Кон.

– Нельзя?! – ору я. – А работать за кругом можно?! А ты хоть раз работал при параллельных штормах? – срываю крышку и пью крепкое как воду. Коньяк течет по подбородку и за шиворот. Фляга пустеет.

– Ну вот, на тебя наорал, сразу на душе легче стало, – пытаюсь загладить неловкость. Все улыбаются, будто сказал что-то очень смешное.

– Тяжелый был финиш?

– Обычный, – отвечаю я, усаживаясь в кресло. – Удачный драйв. Все на финише, и все на ногах.

Прикидываю, что психопрофилирование Меты займет часа четыре. Значит, можно ненадолго отрубиться. Завтра тоже день свободный. Удачный драйв. Такого удачного давно не было. Все четверо – и ни царапины.

Надолго отрубиться не удается. Прибегает отмытая дочиста, лохматая, непричесанная, восторженная Лань.

– Ну, мужики, такого еще не бывало. Диспетчерская как улей гудит. Ник, ты король эндеров. Парни, можете не верить, но я сегодня второй раз родилась. Представляете, меня на подходе флайкер притушил. Лежу как усохшая, ручки в стороны, ножки в стороны. До круга четыре тысячи, а я конечности на два с лишним раскинула. Тут штормит, там штормит! Угадайте, что Ник сделал. Ни за что не угадаете! Вот кассета, но я вам ее не дам! Только из моих рук! Это теперь семейная реликвия.