– … Что такого? Повезло кобелю. Она тоже счастлива будет.

Бор не кобель. И никогда им не был. Это она со злости. Но я не знал, что он подонок. Или это свежеприобретенное?

– Но Бор и Мета на ножах!

– Это раньше. А теперь будут жить душа в душу.

– Ты бы пошла?

– Смотря с кем. С Ником – с радостью. Хоть сейчас. Я серьезно говорю.

– А со мной пойдешь? – Сом пристраивается сбоку и элегантно сгибает в локте руку.

– У тебя зубов лишних много?

– Лань, ты наглоталась стимуляторов, – говорит Ген, – тебе сейчас море по колено, вот и хорохоришься.

– Я наглоталась стимуляторов, мне море по колено, и поэтому я осмелилась при всех сказать, что если не подхожу Нику такая, как есть, то готова пройти "психушку".

Словно холодный еж в горле застрял. Слишком много всего для одного дня. Два финиша за два часа – уже перебор. Но такое! При всех. Кем же я теперь буду в их глазах?

– Лань, я никогда не женюсь на десантнице. Я тогда не смогу работать эндером, понимаешь?

– Но у меня контракт… Срок не кончился.

В дверях появляется Мета. Вовремя. Растерянная Мета. Редкое зрелище. Все взгляды – на ней, в глазах, естественно, вопрос.

– Вы на мне дырку протрете. Говорю сразу, все помню. Почему-то боялась, что всех вас перезабуду.

Лань уже рядом с ней, гладит по плечу.

– Тут, пока тебя не было, Ник новый прием изобрел, – сообщает Ген. Мете не до новых приемов. Хмурит брови, оглядывается, неуверенно дотрагивается кончиками пальцев до мебели. Все смотрят на нее, поэтому никто не замечает, как входит Бор.

– Как себя чувствуешь?

Мета, словно сомнамбула, идет к нему, берет за руку, прижимает его ладонь к своей щеке. Целует пальцы. Бор, похоже, удивлен.

– Разденься.

Мета стаскивает куртку и выжидающе замирает.

– Полностью.

Мета начинает раздеваться.