– Начинаем.

Еще одно холодное прикосновение, чуть слышный "пшик" зонда – и ничего больше не чувствую. Элла впрыснула заморозку.

– Опусти маску на глаза.

Сонька выполняет.

– Включи подсветку. Зеленая кнопка. Хо-орошо… Вхожу в шейку матки… Подходим… На месте! Внедряй!

– Как?

– Красный рычажок под скобой. Откинь скобу и медленно впе-еред… Еще чуть… Стоп! Теперь резко вправо. Хоп! Порядок! Вы-ыходим… Медленно и аккуратно выходим из матки… Вышли. Подними маску! Помоги снять зонд.

Сонька помогает Элле стянуть перчатки с тягами, управляющими зондом. Не чувствую, но слышу, как пару раз вшикает заморозка.

– Теперь займемся девственностью… Вот она была – и нет. Как будто, так и было…

Ничего не чувствую. Только жалко себя, бестолковую. Семь Холмов предлагали…

Теплые пальцы смахивают мои слезы.

– Тони, я тебе больно сделала? Прости пожалуйста.

Хочу сесть. Меня нежно, но решительно удерживают. Сонька подтирает кровь простыней и на руках переносит меня на кровать. Когда надо, она сильна как лошадь!

– Лежи, не дергайся до утра!

Соньке видней. Одергиваю ночную рубашку. Сонька замачивает в ванне простыни, Элла моет инструменты, убирает в гомеостат, натягивает мой халат. Ее мокрую одежду Сонька развешивает на кухне. А я изучаю трещинки на потолке и прислушиваюсь к себе. Через девять месяцев стану мамой. Страшно…

– Док, я тебе на диване постелю, – то ли спрашивает, то ли информирует Сонька.

– Да хоть на полу, – отзывается Элла.

У меня родится маленький человечек. Разумный самечик. Первый на планете. Наверно, я должна гордиться?