Дома, уплетая макароны по-флотски, рассказала Соньке про шефа и ее сына с электродами в мозгу. Зачем – сама не знаю. Она мне в ответ – свою страшилку. Главбуха их больницы посадили на пять "баранок" строгого режима. А ей сорок пять стукнуло. Это выходит – последнего пацана в пятьдесят рожать.

Говорят, идея заменять простую отсидку рождением мальчика для питомника родилась в нашем институте. Не верьте. Я наводила справки в архиве. Но, как бы там ни было, система действует уже пятьдесят лет. Если раньше сажали на год, на три года, на пять лет, то теперь – на одну, три, пять беременностей. Предельный срок – двадцать пять. (Ни разу не слышала, чтоб кому-то больше десяти давали.) Искусственное осеменение, в год по мальчику. Одного кормишь грудью, другого уже носишь. Без перерыва. Называется – "баранка". Как говорят на зоне, тяжело только первые пять "баранок". Потом привыкаешь.

А под конец ужина Сонька меня убила.

– Тони, скоро опять всю тяжелую работу придется тебе делать.

– Ты – опять??!

– Да! На этот раз – девочка! – и сияет как медный чайник.

– Сонька, ты с ума сошла!

Долго-долго ласкаем друг друга в постели. Сонька строит планы и уговаривает меня родить. Я молчу. Нам было хорошо вдвоем, нам хорошо втроем, будет хорошо вчетвером. Дети укрепляют семью. Опять же статистика. Потом начинает хныкать звереныш. Пока Сонька его утешает, засыпаю.

– … Да самца ты боишься, вот и все твои принципы, – сердится Сонька, натягивая на звереныша синий комбинезончик с разрезом между ног. – А пока вырастет тот самец, которого ты не боишься, тебе ж сорок пять исполнится. Поздно рожать будет.