Такая улыбка обычно приходит вам на помощь в сложных жизненных ситуациях.

Заморозив на лице улыбку и застыв, как мумия, я все же из любопытства чуть-чуть скосила глаза в сторону: ведь мне прежде не приходилось сталкиваться лоб в лоб с гомосексуалистом! Даже и не думала, что… доведется встретиться с таким человеком.

Внешне Морис выглядел вполне нормально. Мне он даже показался весьма симпатичным…

Тру-ля-ля! Мои глаза раскрылись до размера двадцатипятицентовой монеты, а подбородок упал вниз. Боже мой! Я в Нью-Йорке всего от силы пару часов, а уже строю глазки «голубому»!

Пытаясь обрести душевное равновесие, я наблюдала, как Морис снова заворачивает в бумагу мою обложку.

Что вообще заставило меня думать, будто Морис не?.. Хотя в нем было что-то такое… что напоминало мне моего милого доброго дядюшку Джина, маминого брата. Дизайнера по интерьеру. Того, что так и… не женился!

Тру-ля-ля! Мои глаза снова чуть не вылезли от удивления. Вытянув шею, я смотрела вслед Морису, который танцующей походкой направлялся к дверям своего офиса. Вы же не думаете, что и дядюшка Джин?..

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли: сейчас не было времени об этом думать. В то время как Викки прикуривала очередную сигарету (кажется, третью с тех пор, как мы с ней познакомились), на столе зазвонил телефон, и Глэдис сняла трубку.

– Они ждут. Добро пожаловать в волчье логово, – сообщила она нам, нажав на рычаг.

Я судорожно сглотнула, еле сдерживая волнение.

– Волчье логово?

– Не волнуйся, – постаралась приободрить меня Викки.

Улыбаясь, она подвела меня к огромным, футов эдак восемь в высоту, дубовым, покрытым лаком дверям, над которыми красовалась табличка «Зал совещаний».