Высокий светловолосый американец в расстегнутом плаще свободного покроя вышел из отеля «Савой». Остановившись на мгновение, он поднял глаза к небу, квадратик которого виднелся в обрамлении высоких зданий. Это было вполне естественно — посмотреть на небо, оказавшись вне помещения. Привычка.

Он огляделся, но отметил для себя только одно: холодно.

Любой геолог, зарабатывающий на жизнь составлением геофизических обзоров для правительства, компаний и научных организаций, знает важность фактора погоды — именно она определяет возможность продолжения исследований или их приостановку.

Над его ясными, серыми, глубоко посаженными глазами выделялись широкие брови, более темные, чем русые волосы, то и дело спадавшие на лоб. Цвет лица, не обожженного, но задубевшего на солнце, подсказывал, что он много времени проводит на открытом воздухе. Морщинки вокруг глаз говорили скорее о характере деятельности, чем о возрасте: это было лицо человека, привыкшего противостоять любым капризам погоды. Высокие скулы, крупный рот, неожиданно мягкие очертания подбородка создавали впечатление какой-то расслабленности, контрастирующей с жестким взглядом профессионала.

Эта расслабленность была особого рода. Не слабость, а скорее любопытство, свойственное человеку, испытавшему многое в своей жизни, но не успокоившемуся на этом.

События... Происшествия... Сколько их уже за плечами.

Завершив беглый осмотр, он улыбкой приветствовал швейцара, обратившегося к нему:

— Вам не нужно такси, мистер Маколиф?

Он покачал головой.

— Нет, Джек, спасибо. Я пройдусь пешком.

— Немного прохладно, сэр.

— Освежает. Мне всего-то пару кварталов.

Швейцар прикоснулся к фуражке кончиками пальцев и переключил свое внимание на подъезжающий «ягуар-седан». Александр Маколиф пошел вниз по Савой-Корт, мимо театра и офиса компании «Америкэн экспресс» по направлению к Стрэнду. Он пересек улицу и слился с людским потоком, текущим на север к мосту Ватерлоо. Застегнув плащ, он поднял воротник, укрываясь от зябкого лондонского февраля.