— Спасибо, Фрида, — злобно проворчала я. — Добрая девочка! Посмотрим, придет ли теперь Кристофер дефрагментировать твой комп!

— У него волосы длиннее моих, — зашипела сестра. — И как понимать то, что вчера в столовке ты разоралась на Джейсона Кляйна, чтобы он заткнулся?! Помнишь, вы стояли в очереди за кетчупом для бургеров?

— Вчера был дурацкий день, — сбавила я тон. — Да и поделом ему! Кстати, Кристофер в любой момент может постричься, а вот Кляйну уже ничего не поможет.

— Джейсон всего-то размечтался, чтобы девочки-чирлидеры носили весеннюю форму с короткими топиками даже зимой! — расплакалась она.

— Это и называется сексизм, Фрида, — назидательно вставила мама.

Несмотря на мой победный взгляд, было ясно, что сестра так легко не сдастся.

— Чирлидеры — такие же спортсмены, мама. Форма с короткими топами не так сковывает движения, как зимняя.

— Ничего себе! — Я уставилась на сестру. — Ты что же, собралась пробоваться на чирлидерство?!

Фрида сделала глубокий вдох.

— Ладно, все. Проехали. Пойду спрошу у папы. Он меня отпустит одну.

— Нет, не спросишь, — отрезала мама. — Не беспокой папу, он вчера очень поздно лег.

По будням отец живет в Нью-Хейвене, потому что преподает в Йельском университете и приезжает к нам и Нью-Йорк только на выходные. (Семейная жизнь двух преподавателей — нелегкая штука, если им не удалось найти работу в одном и том же учебном заведении.) Папа чувствует себя настолько виноватым, что готов разрешить нам все что угодно. Если бы Фриде взбрело в голову поехать в Атлантик-Сити с мужской командой по плаванию и поиграть в казино, папа, скорее всего, предложил бы: «Конечно! Вот моя кредитка, ни в чем себе не отказывай». Именно поэтому, пока папа дома, мама следит за нами, как коршун. Она прекрасно знает, что дочки просто веревки из него вьют.