— Итак, Эмерсон, у тебя две минуты, — напомнил мистер Грир, посмотрев на часы. — И…

Поразительно. Как только он это произнес, мои мысли начисто испарились. Интересно, откуда Линдси знает, какой именно оттенок подходит Уитни? Я себе-то за семнадцать лет не научилась помаду подбирать, не — то, что другим советовать.

Во всем виноват папа. Начнем с того, что он дал мне чисто мужское имя. Вопреки результатам УЗИ, папа не сомневался, что родится мальчик: кто же еще может так сильно брыкаться в мамином животе? Он настоял, чтобы меня назвали в честь его любимого поэта. Не зря же папа преподает английскую литературу в университете. Наверное, мама еще не отошла от эпидуральной анестезии, раз согласилась с таким именем, несмотря на то что я родилась девочкой. Так в моем свидетельстве о рождении появилась запись — Эмерсон Уоттс. Мне кажется, я стала жертвой половых стереотипов еще в утробе матери. Кто еще из девчонок может похвастаться таким «достижением»?

— …поехали, — произнес мистер Грир, включая таймер.

И вдруг, как по волшебству, вся заготовленная ночью речь всплыла в памяти. Слава богу!

— Женщины составляют тридцать девять процентов пользователей интерактивных видеоигр. По мнению экспертов, игровая индустрия в мире оценивается в тридцать пять миллиардов долларов. И лишь небольшая часть от всего объема продукции направлена на женщин в качестве целевой аудитории.

Я замолчала. Никакой реакции. Оно и понятно, восемь утра все-таки. Даже Кристофер (мы с ним живем в одном доме и считаемся лучшими друзьями) не слушал. Он сидел, как всегда, в последнем ряду и притом совершенно прямо. Но… с закрытыми глазами.

— По данным Научно-исследовательского института высшего образования при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, доля женщин, получивших ученую степень в области электронно-вычислительных технологий, упала до беспрецедентно низкого уровня и составляет сейчас менее тридцати процентов. Это единственная научная сфера, где количество занятых женщин сокращается…